Легенда продолжает жить...

Легенда — это частица горделивой памяти предков. Чем считают ее люди? Конкретной историей или забавным вымыслом?

Откроем энциклопедический словарь «Легенда (от лат. legenda — то, что следует читать), поэтический рассказ, часто религиозно-поучительного содержания, а также повествование об историческом событии, сохранившемся лишь в предании. Легендарный — известный из легенд, прославленный».

Жанр этот возник в средневековье, когда церковь практически не имела конкурентов в организации духовной жизни общества. Тогда-то и заговорила легенда наставительным «смиренномудрым» языком.

Народные легенды пронизаны реалистическим восприятием жизни. Даже сверхъестественное выглядит в них правдопо­добно и естественно. Суеверные домыслы, легенды о святых исчезали из народного репертуара, легенды о примечательных местах, о ярких людских судьбах оставались и продолжали жить.

В тех, что связаны с Крымом (в лучших из них), присутствует простодушный вымысел: человек одухотворял все, что поражало его воображение. Горные вершины и скалы причудливых очертаний, похожие на обращенных в камень великанов или гигантских животных, — все это вызывало стремление осмыслить, объяснить загадки природы. Так родились легенды об Аю-Даге, Кара-Даге, Демерджи. Со временем сюжет легенды усложнялся, становился драматичнее, обрастал подробностями.

Немногие, вероятно, знают, что гора Аю-Даг, ставшая своеобразной эмблемой Южнобережья, называлась так не всегда. Прежде ее именовали по-разному: Брисава, Акрома, Тамар, Кастель... Но уже столетия припавший к морю огромный лакко­лит зовут не иначе, как Аю-Дагом, или Медведь-горой. И вполне возможно, что сохраняется это название до сих пор благо­даря популярной крымской легенде о медведе, который готов был, выпить море, чтобы удержать любовь. Популярность эта находит своеобразное подтверждение в наше время. Небольшую скалу в море у поселка Фрунзенского, похожую на гигант­скую соседку — Медведь-гору, местные жители и приезжие называют Медвежонком.

Действительность переплетается в легендах с вымыслом, а вымышленный сюжет может содержать историческую подробность.

Легенда о царице Феодоре, например, часто украшает рассказ о достопримечательностях Южнобережья. Существует несколько ее вариантов. Но в средние века такой правительницы, оказывается, не было. Образ ее — плод народной фантазии, которая связала вымышленную личность с реальными историческими событиями.

Легенды вспоминают обычно при посещении какого-либо памятного уголка, исторического места. Потому, видимо, в до­революционный период публиковали их большей частью в исторических и этнографических очерках, в записках путешест­венников.

Первый сборник «Легенды Крыма» историка и этнографа В. X. Кондараки, по замыслу автора, должен был дополнить его же книгу «Универсальное описание Крыма» (СПб, 1875) «для лучшей характеристики воззрений местного населения». Многотомное «Универсальное описание Крыма» и книга Кондараки «В память столетия Крыма» обильно снабжены фольк­лорным материалом.

В 1913—1917 гг. в Москве и Одессе вышли три выпуска сборника «Крымские легенды». Издание это подготовил Н. А. Маркс, знаток Крыма, ученый-историк, общественный деятель, связавший свою судьбу с революцией. Легенды в его сборниках, сгруппированные по территориальному признаку, сопровождались краеведческим комментарием. Этнографический материал нес ощутимую печать художественного вкуса Н. А. Маркса: народному вымыслу придана сюжетная стройность. Герои легенд отважно отстаивали свою честь и право на любовь, боролись с жестокостью, коварством. Но их победы и поражения зависели от вмешательства сверхъестественных сил, чуда.

В последующих изданиях хронологические рамки значительно расширились: в сборник вошли пересказы античных авторов — Эврипида, Геродота, Плиния, украинские думы, романтизированные в народном духе новеллы украинской писательницы Днепровой Чайки (Л. А. Василевской). Сказки, предания легендарного характера, исторические и топонимические легенды — таков жанровый состав этой неоднократно переиздававшейся книги.

Авторы записей и пересказов стремились сохранить народное толкование природных явлений, донести до читателя свет­лые идеи и чувства героев легенд. Известный знаток фольклора М. Ф. Рыльский еще в 1959 г. образно назвал книгу «Крымские легенды» «корзинкой свежих, росистых, благоуханных цветов с черноморского берега».

В 1943 г. писатель Л. В. Соловьев создал «Легенду Черного моря». Примечательна ее судьба. Истоком легенды был факт непосредственный и трогательный. Ничего, собственно, легендарного в нем не содержалось. Многие моряки, покидая Се­вастополь, брали с собой горсть земли или кусок гранита не «на память», а как символ-надежду на возвращение. Такую же малую частицу земли уносили с собой в котомках и наши прадеды, оставляя родные места, но надеясь вернуться.

Рассказывали, что один моряк, умирая, просил товарищей вернуть в освобожденный город, взятый им в Севастополе камень. Поступок моряка обнажил для писателя живую связь защитников города с землей, за которую они сражались. Да, был приказ оставить Севастополь. И понимали моряки, что надо уходить, чтобы сражаться за него на других рубежах, на других высотах... И все же многих из них буквально силой отрывали от этой земли — будто приросли к ней. Что шептали они ей, уходя? Слова горькой боли, святой нежности? Кто знает! Но и после того, как ушли из города моряки, рвались скалы и рушились на врага камни — словно сама земля продолжала защищать себя.

Нет, это была не просто романтическая интерпретация реального факта. Угадывался эпический нерв легенды, ее фабула, но сама легенда еще не сложилась — не было того необычного, без чего не может существовать этот жанр.

По сказочным канонам предметы после смерти их владельцев часто наделяются чудесными свойствами. Моряк просил своих боевых товарищей вернуть камень в Севастополь: он не успел сделать этого сам. Моряк умер, но тепло и горечь его слов жили. В камне, ставшем теперь заветным. Заветный камень? Что это? Волшебный помощник из сказки или фетиш из мифа? Ни то и ни другое: люди не поклонялись ему и не просили о помощи. Не повеление духов сделало его заветным, а воля моряка, усиленная стремлением миллионов освободить Отчизну.

Необычайное, без которого нет легенды, найдено: заветный камень — символ родной земли. Складывается легенда... И, совершая подвиги, несут бойцы удивительный, обжигающий сердце камень через огонь и смерть, несут, как зарок победы, как надежду на возвращение.

Таким же высоким смыслом пронизана легенда «О последнем краснофлотце Малахова кургана», опубликованная в 1944 г. писателем Б. А. Лавреневым.

Когда смолк стон последнего защитника Малахова кургана, с гранитного постамента сошли адмирал Корнилов и матрос Кошка. Услышав, что рядом бьется еще одно верное Родине сердце, они подняли своего храброго потомка и, невидимые врагу, скрылись в глухой инкерманской пещере. Когда придет желанный час освобождения, они вернутся на свой вечный пост.

Небольшая легенда эта, сложенная, по словам Лавренева, «неведомо кем и переходящая из уст в уста», связала прошлое и будущее Севастополя. Проникнутая любовью к севастопольской земле, она осталась в народной памяти.

Народ в своих сказаниях неохотно расстается с любимыми героями. Появившиеся после войны героические рассказы о земле севастопольской и ее защитниках были близки по духу «Легенде Черного моря».

Земля с Малахова кургана затянула раны трех моряков в рассказе П. Сажина «Живой камень» и дала им силы, чтобы продолжать борьбу с врагом. В легенде «Мать Севастопольская» такой сюжет: благословляя на подвиги своих сынов, Мать дает им перед сражением по кусочку гранита.

— Будьте стойкими, родные мои, как этот гранит!

Взявший севастопольский камень — не умирает. Подвиг — не смерть, а деяние, говорит легенда «Заветный камень Се­вастополя». Моряк пронес свой камень по огненным дорогам войны и, освободив от врага Севастополь, положил дорогую ношу в фундамент строящегося дома на Большой Морской. «Сквозь бури, и штормы прошел этот камень, и лег он на место достойно».

В старом документальном фильме Крымской студии телевидения «Заветный камень» участники севастопольской обороны вспоминали, из какой части был тот последний матрос и откуда взял он камень — с Херсонесского мыса или Константиновской батареи. Одни называли фамилию старшины 1-й статьи А. П. Зинского, взорвавшего при уходе вместе со своими товарищами Константиновскую батарею; другие убеждали, что это был подводник... Моряка искали в памяти, горячо споря, словно не хотели, чтобы он оставался только в легенде...

На земле все проходит, говорится в старом сказании, только звезды извечны и песни о героях. Потому что, погибая, герои оставляют в народе желание подвига.

В семи километрах от Сак есть село Геройское. Оно названо так в память о событиях, происшедших здесь 13 апреля 1944 г. В этот день девять советских разведчиков вступили в неравный бой с фашистами. Казалось бы, обычный эпизод войны, полной куда более удивительных и массовых подвигов наших солдат. Но он растревожил степное село, запал в память людей и долго, спустя годы, рассказывали о нем.

—Уйти им надо было, повернуть за помощью...

—Шутка ли, сколько врагов шло по селу, река целая...

—А знаешь, почему выжил самый молодой — Василий Ершов? Уговор был у них: если останется жив хотя бы один, значит, будет жить десант... Только лучше бы остались все.

И они остались. Все. В памяти тех, кто видел их и кто слышал рассказ о них, полный гордости и печали. И то, что когда-то, ранним весенним утром, было былью, становилось постепенно легендой.

Легенда — завет потомкам. Только завет особый — волшебная сила его делает людей чище, красивее, зорче.

Для тех, кто познакомился с легендарной историей края, Крым не останется точкой на карте, простым пересечением маршрутных линий. Причудливые горы и крепости, каждый поворот дороги оживут для них дыханием подвигов, расскажут о всепобеждающей силе любви и добра.